К основному контенту

Ирина Булина Одна зима моего детства

Булина И. Одна зима моего детства : [воспоминания] // Звезда. - 2012. - № 2.
Читать в "Журнальном зале"
Читать в газете "Санкт-Петербургские ведомости"
Анонс:
Книжка написана простым, ясным, понятным всем без исключения языком, без литературных претензий. Без становящихся привычными блокадных ужастиков и страшилок, без стонов и слез.
Эта простота помогает понять читателю, что для очень многих людей война была не только преодолением цепи смертельных опасностей, но и образом жизни. Да, порой было страшно, нечеловечески трудно, но нужно было жить. И, как правило, люди были тогда друг для друга и поддержкой, и примером.Судьба семьи Ирины Георгиевны всегда была связана с Колпином, с Ижорским заводом, на котором работали ее дед - Николай Дмитриевич Булин, главный инженер по броневому производству, дядья и тетки. В колпинскую школу должна была пойти учиться Ира, которой в августе 1941 года исполнялось восемь лет. Когда гитлеровцы осенью сорок первого резко усилили артиллерийские обстрелы Колпина, семья перебралась в Ленинград, где и прожила первую блокадную зиму, потеряв от голода и холода многих родных.
"Чтобы наши дети и внуки знали о тех днях не только из учебников истории, я хочу рассказать о том, что видела и чувствовала сама, - пишет Ирина Георгиевна. - Память ребенка избирательна, обычно плохое быстро забывается.
Но обжигающе яркие и жестокие картины жизни в блокадном Ленинграде остались со мной на всю жизнь, не тускнеют в памяти и не уходят... Конечно, лучше делиться с друзьями радостью, а не горем. Но тяжело все время жить один на один с горькими воспоминаниями. Кроме того, с годами возникло убеждение, что достоверных воспоминаний об этом страшном времени оставлено не так уж много. Уже наши дети имеют
о Ленинградской блокаде весьма смутное представление, а для внуков и блокада Ленинграда, и вся Великая Отечественная война ушли куда-то в даль веков и наложились на одну историческую плоскость вместе с гражданской войной, Октябрьской революцией и нашествием Наполеона...
Не хотелось бы еще раз повторять несколько затертые от длительного употребления и ставшие уже штампами слова о величии и силе духа ленинградцев, не сломленных блокадой (лучше, чем у Ольги Берггольц, все равно не получится), но, может быть, детям XXI века интересно будет узнать, как все это было, и увидеть те события глазами восьмилетней девочки, их ровесницы".
Исповедуя старую мудрость "всю правду о войне знает весь народ", мы представляем сегодня отрывки из мемуаров блокадницы.
Надо было жить // Санкт-Петербургские ведомости. - 2006. - 8 сент. (Вып. 167).

И снова о блокаде 
 Вновь и вновь появляются документальные публикации о блокаде Ленинграда, мимо которых нельзя пройти равнодушно. Во втором номере журнала «Звезда» за 2012 год опубликованы воспоминания Ирины Булиной «Одна зима моего детства». Они посвящены памяти родителей автора и памяти всех ленинградцев, погибших в блокаду. На склоне лет Ирина Георгиевна, опираясь на личные воспоминания и дневниковые записи своего отца, рассказывает нам о самой суровой и голодной зиме 1941-1942 годов, когда ленинградцы держали экзамен на выживание, когда смерть стала обыденностью.
 Вот несколько записей из дневника отца восьмилетней девочки:
«23/1 42 г. Обычный день. Холод, голод, темнота, ожидание выдач и вереница гробов.
24/1 42 г. Наконец прибавка. Рабочим – 400 гр хлеба, служащим – 300 гр и иждивенцам – 250 гр. И, кроме того, хлеб стал полубелый.
27/1 42 г. Начались перебои в снабжении хлебом из-за недостатка воды. Опять мороз.
28/1 42 г. Вера простояла в очереди с 5.30 утра до 23.00 вечера на морозе и хлеба не получила».
 Все имевшиеся запасы расходовали очень экономно. «Использованную заварку и кофейную гущу не выбрасывали. Из них потом жарили лепёшки на олифе, маленькие, как печеньица». А каким счастьем оказались замурзанные, в табачных крошках окаменелые ириски и сухарики, найденные случайно в письменном столе! «Ириски бабушка расколола сахарными щипцами на четыре части каждую, чтобы надольше хватило. Теперь я каждый день сосала по кусочку ириски и по одному сухарику. Хотелось сразу разжевать и проглотить, но я нарочно сосала подолгу. Тогда казалось, что у меня полный рот замечательного ржаного хлеба. Это было восхитительное ощущение».
 Впечатления ребёнка от блокадных дней зимнего Ленинграда остались настолько сильными, что до сих пор автор воспоминаний не может приезжать в родной город зимой. В настоящее время Ирина Булина живёт в Москве.
 Вера Сучкова, гл. библиограф Нелидовской центральной библиотеки.

Булина И.Г., ее внучка Анна,
Егорикова Л.Н. Фото с сайта
Об авторе: Ирина Георгиевна Булина родилась в г. Колпино Ленинградской области. В 1956 г. окончила Московский инженерно-строительный институт им. В.В. Куйбышева. В 1960 г. защитила кандидатскую диссертацию. С 1960 по 1970 г. работала в НИИ механики МГУ им. Ломоносова, а с 1970- по 1996 г. - во ВНИИ нефти им. А.П. Крылова. Автор более 150 научных публикаций и более 20 изобретений, 4 из которых защищены патентами. В настоящее время пенсионерка, живет в Москве.
Звезда. - 2010. - № 2. - С. 173.





Спрашивайте в библиотеках!

Популярные сообщения из этого блога

Лев Данилкин. Владимир Ленин

Данилкин Л. Владимир Ленин : глава из книги // Новый мир. - 2016. - № 8.
Читатьна сайте журнала "Новый мир". Полностью биография Ленина выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в феврале 2017 года. В анонсе номера:
Попытка вызволить образ Ленина из заковавших его почти на сто лет бронзы и гранита, а также – из сахарно-пафосного образа вождя в «лениниане». В публикуемых журналом главах перед нами – политический эмигрант, публицист и партийный функционер, сосредоточившийся на внутрипартийной борьбе, общественный деятель, вызывающий у одних восхищение, у других – ироническое (в лучшем случае) отношение к напору и властолюбию («бонапартизму») будущего преобразователя истории. 
Анонс 8-го номера журнала «Новый мир» Автор:
Есть миллион ответов, почему интересно писать книгу о Ленине.
Ни один человек не изменил современный мир так существенно и радикально как Ленин. Ленин повлиял на историю половины мира, в том числе Индии и К…

Сергей Шаргунов. Валентин Катаев

Шаргунов С. Валентин Катаев : главы из книги // Новый мир. - 2016. - № 1.
Читать: на сайте журнала "Новый мир".
Полностью биография В.П. Катаева выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в начале 2016 года.
Читать в журнале "Наш современник": начало, продолжение, окончание.
В анонсе номера:
Главы из будущей книги, написанной для серии ЖЗЛ, – в главах этих Шаргунов ставил задачу разобраться в самом закрытом (самим Катаевым закрытом) периоде жизни писателя: конец 10-х – начало 20-х годов, гражданская война, Одесса, метания между белыми и красными, а в литературе – между ученичеством (не только литературном) у Бунина или у Маяковского; полугодовое пребывание в камерах ВЧК с перспективой почти неизбежного расстрела, чудесное избавление и т.д. – и все это для того, чтобы понять «кто такой Катаев».
Анонс журнала "Новый мир" Автор: «Новый мир» публикует главы из книги о Валентине Катаеве периода гражданской войны…

Горан Петрович. Снег, следы…

Петрович Г. Снег, следы…: Фрагменты ещё не дописанного романа / Перевод Ларисы Савельевой // Иностранная литература. - 2015. - № 11. - С. 3-79. Читать:в Журнальном зале Анонс: 30-е годы. Роскошный восточный экспресс Стамбул-Париж, вопреки расписанию, останавливается на захолустной станции и тотчас снова трогается в путь, оставив на заснеженном перроне маленького мальчика. Роман и представляет собой воспоминания того, выросшего и состарившегося, подкидыша о людях, населявших этот медвежий угол в предвоенное десятилетие. Трогательная история с балканским колоритом.  Цитата: ДО СНЕГА НЕ ПОМНЮ НИЧЕГО. Много раз я пытался вернуться назад, пробиться сквозь пелену белого, но мне не удавалось перейти границу памяти. Иногда я сомневаюсь: а было ли что-нибудь до снега.
ВАЛИЛО, КАК НЫНЕШНЕЙ НОЧЬЮ. Щедро... Сейчас я знаю, снег - утешение. Меньше видно всякой всячины. И хотя можно догадаться, что там, под сугробами, с холма все выглядит чистым, неиспорченным, словно на миг нам все прощено, словно дан…