К основному контенту

Валерий Попов. Плясать досмерти

Попов В. Плясать досмерти. – Октябрь. – 2011. – №11.
Читать в "Журнальном зале"
В анонсе номера:
И повесть, и исповедь - своего рода продолжение опубликованной восемь лет назад повести Попова «Третье дыхание». Обе основаны на автобиографическом опыте, обе о страдании человека, ставшего свидетелем гибели близких - меж тем как сам он, кажется, весь так и создан для увеселительного бессмертия… Героиней той, давней, повести была жена писателя - в новом произведении речь пойдёт о дочери. Вряд ли это полностью документальная вещь - и все же, кажется, именно там, где при чтении цепляет больнее всего, рассказчик ничего не присочинил. Попов пишет историю детства как историю смертельной болезни, задним числом подыскивая фатальным неудачам дочери объяснение. Мельчайшие травмы прорастают трагедией, «климат счастья», в котором стремится разнежиться рассказчик, сменяется стремительным циклоном. И в центре этой непогоды, наступление которой, как нам сразу дают понять, уже нельзя предотвратить, - он, отец, смиренно несущий чужое бремя, удерживающий от уныния и себя, и читателя одной лишь силой литературы.

Отзыв:
Мы беседуем в день рождения великого прозаика Валерия Попова, который живёт в Петербурге. Он встретил день рождение публикацией самой страшной своей повести, "Плясать досмерти", о жизни и смерти его дочери Насти, которую я хорошо знал. Девочка очень хорошая, но со странной судьбой. Попова осуждают, что как можно с такой откровенностью писать о своей жизни. В "Третьем дыхании" - о жене, об отце. А это он о своей жизни пишет. Он так живет, чтобы вам рассказать. Это - инструмент его работы. Многие не поймут, но если бы я не прочёл поповскую повесть, возможно, я многое не понял бы о своей жизни. Он ценой своей жизни, что-то очень важное мне объяснил. Как и Мелихов в "Чуме" о сыне. Тем не менее, многих удержал от больших ошибок.
Дмитрий Быков в программе "Сити-шоу Дмитрия Быкова"  на радио "Сити.FM"
Из интервью с писателем:
Весельем преодолевается страх. Юмор – броня, защита от жизни. Не так ли?
– Нет. Скорее - защита от смерти. Он закрывает дыру в черноту, в которую все мы летим. Вселенная страшна и непонятна. И Гоголь именно так эту бездну чувствовал. Самое гениальное место у Гоголя - пляска бурсака Хомы Брута накануне гибели, на краю бездны. Когда Брут должен был читать последние молитвы по панночке, то напился и плясал так долго, «что дворня, обступившая его… наконец плюнула и пошла прочь, сказавши: «Вот это как долго танцует человек!» И повесть, которую я сейчас пишу, называется «Плясать досмерти». Вслушайтесь: именно «досмерти», а не «до смерти». Гоголь и Петербург - два главных счастья моей жизни.
«Надо тянуть солнце за собой» // Невское время. – 2009. – 9 декабря.
Об авторе:  
Валерий Георгиевич Попов родился в Казани, окончил Ленинградский электротехнический институт и сценарный факультет ВГИКа. С 1963 по 1969 годы работал инженером. Печатается с 1965 года. Произведения Валерия Попова переведены на английский, венгерский, китайский, немецкий, польский, чешский языки.
Был членом Союза писателей СССР (с 1969). Член и президент Санкт-Петербургского отделения Русского ПЕН-клуба.Член редколлегии журналов "Звезда", «Аврора», главный редактор журнала «Мансарда» (1996).
 Лауреат премий имени С. Довлатова за лучший рассказ (1993), фонда «Знамя» (1994), «Северная Пальмира» (1998), «Золотой Остап» (1999). Живёт в Петербурге.



Спрашивайте в библиотеках!

Популярные сообщения из этого блога

Лев Данилкин. Владимир Ленин

Данилкин Л. Владимир Ленин : глава из книги // Новый мир. - 2016. - № 8.
Читатьна сайте журнала "Новый мир". Полностью биография Ленина выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в феврале 2017 года. В анонсе номера:
Попытка вызволить образ Ленина из заковавших его почти на сто лет бронзы и гранита, а также – из сахарно-пафосного образа вождя в «лениниане». В публикуемых журналом главах перед нами – политический эмигрант, публицист и партийный функционер, сосредоточившийся на внутрипартийной борьбе, общественный деятель, вызывающий у одних восхищение, у других – ироническое (в лучшем случае) отношение к напору и властолюбию («бонапартизму») будущего преобразователя истории. 
Анонс 8-го номера журнала «Новый мир» Автор:
Есть миллион ответов, почему интересно писать книгу о Ленине.
Ни один человек не изменил современный мир так существенно и радикально как Ленин. Ленин повлиял на историю половины мира, в том числе Индии и К…

Сергей Шаргунов. Валентин Катаев

Шаргунов С. Валентин Катаев : главы из книги // Новый мир. - 2016. - № 1.
Читать: на сайте журнала "Новый мир".
Полностью биография В.П. Катаева выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в начале 2016 года.
Читать в журнале "Наш современник": начало, продолжение, окончание.
В анонсе номера:
Главы из будущей книги, написанной для серии ЖЗЛ, – в главах этих Шаргунов ставил задачу разобраться в самом закрытом (самим Катаевым закрытом) периоде жизни писателя: конец 10-х – начало 20-х годов, гражданская война, Одесса, метания между белыми и красными, а в литературе – между ученичеством (не только литературном) у Бунина или у Маяковского; полугодовое пребывание в камерах ВЧК с перспективой почти неизбежного расстрела, чудесное избавление и т.д. – и все это для того, чтобы понять «кто такой Катаев».
Анонс журнала "Новый мир" Автор: «Новый мир» публикует главы из книги о Валентине Катаеве периода гражданской войны…

Горан Петрович. Снег, следы…

Петрович Г. Снег, следы…: Фрагменты ещё не дописанного романа / Перевод Ларисы Савельевой // Иностранная литература. - 2015. - № 11. - С. 3-79. Читать:в Журнальном зале Анонс: 30-е годы. Роскошный восточный экспресс Стамбул-Париж, вопреки расписанию, останавливается на захолустной станции и тотчас снова трогается в путь, оставив на заснеженном перроне маленького мальчика. Роман и представляет собой воспоминания того, выросшего и состарившегося, подкидыша о людях, населявших этот медвежий угол в предвоенное десятилетие. Трогательная история с балканским колоритом.  Цитата: ДО СНЕГА НЕ ПОМНЮ НИЧЕГО. Много раз я пытался вернуться назад, пробиться сквозь пелену белого, но мне не удавалось перейти границу памяти. Иногда я сомневаюсь: а было ли что-нибудь до снега.
ВАЛИЛО, КАК НЫНЕШНЕЙ НОЧЬЮ. Щедро... Сейчас я знаю, снег - утешение. Меньше видно всякой всячины. И хотя можно догадаться, что там, под сугробами, с холма все выглядит чистым, неиспорченным, словно на миг нам все прощено, словно дан…