К основному контенту

Сергей Шаргунов. Валентин Катаев

Шаргунов С. Валентин Катаев : главы из книги // Новый мир. - 2016. - № 1.
Читать: на сайте журнала "Новый мир".
Полностью биография В.П. Катаева выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в начале 2016 года.
Читать в журнале "Наш современник": начало, продолжение, окончание.
В анонсе номера:
Главы из будущей книги, написанной для серии ЖЗЛ, – в главах этих Шаргунов ставил задачу разобраться в самом закрытом (самим Катаевым закрытом) периоде жизни писателя: конец 10-х – начало 20-х годов, гражданская война, Одесса, метания между белыми и красными, а в литературе – между ученичеством (не только литературном) у Бунина или у Маяковского; полугодовое пребывание в камерах ВЧК с перспективой почти неизбежного расстрела, чудесное избавление и т.д. – и все это для того, чтобы понять «кто такой Катаев».
Анонс журнала "Новый мир"
Автор:
«Новый мир» публикует главы из книги о Валентине Катаеве периода гражданской войны, в которую он окунулся сразу после Первой Мировой. Общение с Иваном Буниным и другими знаковыми людьми искусства (как одесскими, так и прибывшими в Одессу перед отплытием на чужбину), служба у красных и белых, знакомство с Троцким, тиф, не позволивший бежать, арест, допросы, ожидание расстрела… Судьба настоящего прототипа «Вертера» и ответ на вопрос: кто же спас тогда Валентина и его брата-гимназиста.
Валентин Катаев вампирически был жаден до красок (его литература всегда – приключения красок). Между тем жизнь писателя была полна тайн и невероятных событий. Разговор о Катаеве неизбежно воскрешает огромный литературный и исторический контекст.
Есенин и Маяковский (оба зарифмовали его фамилию: один – «раев», другой – «глотая»), Булгаков и Сталин, Солженицын и Хрущев, Евтушенко и Горбачев, войны, ранения, любови, благородство, расчет, отвага, страх, темная камера смертников в ЧК и золотая звезда Героя Соцтруда… Но отличие Катаева от многих в том, что он стал бы писателем при любом режиме. Тут ключ к пониманию его личности, и повод для зависти и недоброжелательства. То, что одним прощали легко, ему не прощают. Он дожил почти до девяноста, и прожил сто жизней неотделимых от времени. Однако - при всем богатстве биографии - словно бы прожил, не свою, а чужую жизнь.
Рецензии:
В свое время Захар Прилепин поставил задачу вернуть читателю писателя Леонида Леонова, теперь Сергей Шаргунов реанимирует интерес к Валентину Катаеву, который не вписался в стандарты победившей либеральной тусовки.
В легендарной серии ЖЗЛ выходит его биография писателя, озаглавленная «Погоня за вечной весной». Так Катаев называл свою жизнь. В этой связи Сергей, конечно же, вспоминает строчку из Егора Летова «Вечная весна в одиночной камере». По словам автора, Катаев был «загадочный. Обособленный. Закрытый». Чем не внутренняя одиночная камера?
В книге Шаргунов задается вопросом: почему «лучший из лучших» писателей оказался практически забыт? Почему дерзкий, неудобный Катаев, «художник-маг», рожденный под счастливой звездой, ушел в тень?
Андрей Рудалев. Наслаждение Катаевым // Русская планета. - 26 января. - 2016
Почему Катаев? Потому что, с одной стороны, нет брендовой раскрученности, а с другой — прелюбопытная биография: воевал на фронтах Первой мировой, состоял в Добровольческой армии, участвовал в белом подполье, вроде бы был приговорен к расстрелу ЧК (спасла случайность — пробольшевистские выступления в прошлом), в старости получил Героя Социалистического Труда. Впрочем, если вывести за рамки личные подробности и оставить только литературное наследие, Валентин Петрович Катаев как писатель давно заслуживает качественного жизнеописания. 

Сергей Шаргунов о Валентине Катаеве
Об авторе:
фото с сайта
"Как и у многих прозаиков моего поколения, художественный слог Шаргунова зиждется на переосмыслении модернистских принципов Серебряного Века. Андрей Белый, Иван Бунин, уже упомянутый мной Василий Розанов заложили основу, Владимир Набоков и Валентин Катаев привнесли оттенки, Николай Гумилев с Эдуардом Багрицким добавили мужественных красок.
Еще стоит отметить достаточно мрачный взгляд Сергея Шаргунова на состояние книжного рынка. Если убрать столь не любимую им политкорректность, то речь пойдет об упадке читательского интереса к серьезным произведениям. Разумеется, этот процесс был долгим, счет идет не на месяцы — как несложно убедиться, спад продолжается уже лет двадцать. По мнению Шаргунова, только 10 процентов читательской массы готовы к освоению по-настоящему глубокого материала — начинающим писателям предстоит бороться за внимание именно этой немногочисленной публики".
Евгения "Джен" Баранова


Спрашивайте в библиотеках!

Популярные сообщения из этого блога

Лев Данилкин. Владимир Ленин

Данилкин Л. Владимир Ленин : глава из книги // Новый мир. - 2016. - № 8.
Читатьна сайте журнала "Новый мир".Полностью биография Ленина выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в феврале 2017 года.В анонсе номера:
Попытка вызволить образ Ленина из заковавших его почти на сто лет бронзы и гранита, а также – из сахарно-пафосного образа вождя в «лениниане». В публикуемых журналом главах перед нами – политический эмигрант, публицист и партийный функционер, сосредоточившийся на внутрипартийной борьбе, общественный деятель, вызывающий у одних восхищение, у других – ироническое (в лучшем случае) отношение к напору и властолюбию («бонапартизму») будущего преобразователя истории. 
Анонс 8-го номера журнала «Новый мир»Автор:
Есть миллион ответов, почему интересно писать книгу о Ленине.
Ни один человек не изменил современный мир так существенно и радикально как Ленин. Ленин повлиял на историю половины мира, в том числе Индии и К…

Горан Петрович. Снег, следы…

Петрович Г. Снег, следы…: Фрагменты ещё не дописанного романа / Перевод Ларисы Савельевой // Иностранная литература. - 2015. - № 11. - С. 3-79.Читать:в Журнальном залеАнонс: 30-е годы. Роскошный восточный экспресс Стамбул-Париж, вопреки расписанию, останавливается на захолустной станции и тотчас снова трогается в путь, оставив на заснеженном перроне маленького мальчика. Роман и представляет собой воспоминания того, выросшего и состарившегося, подкидыша о людях, населявших этот медвежий угол в предвоенное десятилетие. Трогательная история с балканским колоритом. Цитата: ДО СНЕГА НЕ ПОМНЮ НИЧЕГО. Много раз я пытался вернуться назад, пробиться сквозь пелену белого, но мне не удавалось перейти границу памяти. Иногда я сомневаюсь: а было ли что-нибудь до снега.
ВАЛИЛО, КАК НЫНЕШНЕЙ НОЧЬЮ. Щедро... Сейчас я знаю, снег - утешение. Меньше видно всякой всячины. И хотя можно догадаться, что там, под сугробами, с холма все выглядит чистым, неиспорченным, словно на миг нам все прощено, словно дан…