К основному контенту

Светлана Алексиевич. Время second-hand

Алексиевич С. Время second-hand: Конец красного человека // Дружба народов. - 2013. - № 7, 8.
Читать в Журнальном зале: Начало, Окончание.
Цитата:
Мы прощаемся с советским временем. С той нашей жизнью. Я пытаюсь честно выслушать всех участников социалистической драмы…
У коммунизма был безумный план — переделать «старого» человека, ветхого Адама. И это получилось… может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип — homo soveticus. Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его «совком». Мне кажется, я знаю этого человека, он мне хорошо знаком, я рядом с ним, бок о бок прожила много лет. Он — это я. Это мои знакомые, друзья, родители. Несколько лет я ездила по всему бывшему Советскому Союзу, потому что homo soveticus — это не только русские, но и белорусы, туркмены, украинцы, казахи… Теперь мы живем в разных государствах, говорим на разных языках, но нас ни с кем не перепутаешь. Узнаешь сразу! Все мы, люди из социализма, похожие и не похожие на остальных людей — у нас свой словарь, свои представления о добре и зле, о героях и мучениках. У нас особые отношения со смертью. Постоянно в рассказах, которые я записываю, режут ухо слова: «стрелять», «расстрелять», «ликвидировать», «пустить в расход» или такие советские варианты исчезновения, как: «арест», «десять лет без права переписки», «эмиграция». Сколько может стоить человеческая жизнь, если мы помним, что недавно погибали миллионы? Мы полны ненависти и предрассудков. Все оттуда, где был ГУЛАГ и страшная война. Коллективизация, раскулачивание, переселение народов…
Это был социализм, и это была просто наша жизнь. Тогда мы мало о ней говорили. А теперь, когда мир необратимо изменился, всем стала интересна та наша жизнь, неважно какой она была, это была наша жизнь. Пишу, разыскиваю по крупицам, по крохам историю «домашнего»… «внутреннего» социализма. То, как он жил в человеческой душе. Меня всегда привлекает вот это маленькое пространство — человек… один человек. На самом деле там все и происходит.
Автор:
Я пытаюсь понять, что это за огромная человеческая магма - Россия. Этот русский котёл - он всё время в кипении. Но что варится в этом котле? Я разговаривала с десятками людей из разных городов России и на сегодня могу сказать: мы не знаем, кто мы. Огромная пропасть пролегла между всеми - между поколениями, между народом и властью. Положение это достаточно отчаянное!
Интервью со Светланой Алексиевич в "Российской газете"Рецензия:
Полтора десятилетия писательница собирала голоса смятенной страны. Голоса 1990—2012 годов. Голоса Москвы, Бреста, Сухуми, городов и весей. Голоса преуспевших и потерпевших. В этом хоре — защитники Белого дома в 1991-м и в 1993-м, маршал Ахромеев и мигранты, пиарщики и челноки, солдаты и жертвы терактов, осиротевшие матери и бездомные дети. В этом хоре слышны голоса из 1920-х, 1930-х, 1940-х: без них невозможно осмыслить наше настоящее.
Более весомой попытки понять и поднять эту эпоху пока не было. Такой болевой порог, как Светлана Алексиевич, пока не переступал никто из прозаиков. И еще: здесь внятно показано, какие горючие пары скопились в «коллективном бессознательном» нации и страны.
Об авторе:
Фото с сайта издательства "Время"
Светлана Александровна Алексиевич родилась 31 мая 1948 году в Ивано-Франковске, в семье военнослужащего. После демобилизации отца семья переехала на его родину - в Беларусь. Еще в школе Светлана проявила литературный талант - писала стихи и заметки для районной газеты. Окончив журфак БГК, она быстро прошла путь от корреспондента районной газеты до заведующего отделом литературно-художественного журнала "Неман", органа Союза писателей Беларуси.
Но подлинную славу Светлане Алексиевич принесли её книги. Уже первая из них «Я уехал из деревни» принесла ей славу антисоветчицы и диссидентки. Книга «У войны не женское лицо» была запрещена к публикации и два года пролежала в издательстве. Автора обвиняли в развенчании героического образа советской женщины, тучи над головой писательницы сгущались всё сильнее.
Всё изменил 1985 год - с началом перестройки книга «У войны не женское лицо» стала бестселлером, общий тираж дошёл до двух миллионов экземпляров. Книгу приветствовали известные писатели-фронтовики: Кондратьев, Бакланов, Гранин, Окуджава и многие другие.
Потом были книги «Цинковые мальчики» (об афганской войне), «Зачарованные смертью» (о самоубийцах, не выдержавших крушения социализма), «Чернобыльская молитва».
Книги Светланы Алексиевич были удостоены множества международных премий и даже выдвигались на Нобелевскую, изданы в десятках стран. По ним снимались документальные фильмы и ставились театральные спектакли.
В октябре в рамках Франкфуртской книжной ярмарки Светлане Алексиевич будет вручена немецкая Премия Мира.

Новый роман Светланы Алексиевич  уже  вышел в Швеции и в Германии. В конце августа "Время second-hand" выпускает издательство "Время".
Она станет пятым томом собрания сочинений Светланы Алексиевич. В пятитомнике «Голоса утопии» (М.: Время) выйдут в новой авторской редакции «У войны не женское лицо», «Последние свидетели», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва».




Спрашивайте в библиотеках!

Популярные сообщения из этого блога

Лев Данилкин. Владимир Ленин

Данилкин Л. Владимир Ленин : глава из книги // Новый мир. - 2016. - № 8.
Читатьна сайте журнала "Новый мир". Полностью биография Ленина выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в феврале 2017 года. В анонсе номера:
Попытка вызволить образ Ленина из заковавших его почти на сто лет бронзы и гранита, а также – из сахарно-пафосного образа вождя в «лениниане». В публикуемых журналом главах перед нами – политический эмигрант, публицист и партийный функционер, сосредоточившийся на внутрипартийной борьбе, общественный деятель, вызывающий у одних восхищение, у других – ироническое (в лучшем случае) отношение к напору и властолюбию («бонапартизму») будущего преобразователя истории. 
Анонс 8-го номера журнала «Новый мир» Автор:
Есть миллион ответов, почему интересно писать книгу о Ленине.
Ни один человек не изменил современный мир так существенно и радикально как Ленин. Ленин повлиял на историю половины мира, в том числе Индии и К…

Сергей Шаргунов. Валентин Катаев

Шаргунов С. Валентин Катаев : главы из книги // Новый мир. - 2016. - № 1.
Читать: на сайте журнала "Новый мир".
Полностью биография В.П. Катаева выйдет в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" в начале 2016 года.
Читать в журнале "Наш современник": начало, продолжение, окончание.
В анонсе номера:
Главы из будущей книги, написанной для серии ЖЗЛ, – в главах этих Шаргунов ставил задачу разобраться в самом закрытом (самим Катаевым закрытом) периоде жизни писателя: конец 10-х – начало 20-х годов, гражданская война, Одесса, метания между белыми и красными, а в литературе – между ученичеством (не только литературном) у Бунина или у Маяковского; полугодовое пребывание в камерах ВЧК с перспективой почти неизбежного расстрела, чудесное избавление и т.д. – и все это для того, чтобы понять «кто такой Катаев».
Анонс журнала "Новый мир" Автор: «Новый мир» публикует главы из книги о Валентине Катаеве периода гражданской войны…

Горан Петрович. Снег, следы…

Петрович Г. Снег, следы…: Фрагменты ещё не дописанного романа / Перевод Ларисы Савельевой // Иностранная литература. - 2015. - № 11. - С. 3-79. Читать:в Журнальном зале Анонс: 30-е годы. Роскошный восточный экспресс Стамбул-Париж, вопреки расписанию, останавливается на захолустной станции и тотчас снова трогается в путь, оставив на заснеженном перроне маленького мальчика. Роман и представляет собой воспоминания того, выросшего и состарившегося, подкидыша о людях, населявших этот медвежий угол в предвоенное десятилетие. Трогательная история с балканским колоритом.  Цитата: ДО СНЕГА НЕ ПОМНЮ НИЧЕГО. Много раз я пытался вернуться назад, пробиться сквозь пелену белого, но мне не удавалось перейти границу памяти. Иногда я сомневаюсь: а было ли что-нибудь до снега.
ВАЛИЛО, КАК НЫНЕШНЕЙ НОЧЬЮ. Щедро... Сейчас я знаю, снег - утешение. Меньше видно всякой всячины. И хотя можно догадаться, что там, под сугробами, с холма все выглядит чистым, неиспорченным, словно на миг нам все прощено, словно дан…